НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    КАРТА САЙТА    ССЫЛКИ    О САЙТЕ
Пользовательского поиска


 ГЕОХРОНОЛОГИЯ
 ЭВОЛЮЦИЯ
 ЭВОЛЮЦИОННОЕ УЧЕНИЕ
 ПАЛЕОКЛИМАТОЛОГИЯ
 ПАЛЕОЭКОЛОГИЯ




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава третья. Техника каменного века

Великолепно обработанный 'лавровый лист' из Франции (изображенный слева в натуральную величину, а справа - общим планом) настолько хрупок, что он не мог служить ни для каких практических целей. Его длина равна 28 сантиметрам, а толщина - всего одному сантиметру, и возможно, он представлял собой какой-то ритуальный предмет или даже служил гордой эмблемой искусного мастера
Великолепно обработанный 'лавровый лист' из Франции (изображенный слева в натуральную величину, а справа - общим планом) настолько хрупок, что он не мог служить ни для каких практических целей. Его длина равна 28 сантиметрам, а толщина - всего одному сантиметру, и возможно, он представлял собой какой-то ритуальный предмет или даже служил гордой эмблемой искусного мастера

Быть может, в далеком будущем, когда двигатель внутреннего сгорания станет забавной древней диковинкой, пенициллин будет считаться шарлатанским снадобьем, а сталь выйдет из употребления, археологи, изучая XX век, не устанут поражаться тому, что люди с такой примитивной и ограниченной технологией умудрялись жить совсем неплохо. Точно так же в наши дни многие, воображая своих кроманьонских предков звероподобными образинами, которые кромсали тушу мамонта тупыми каменными обломками, недоумевают, как такие люди с такими орудиями умудрялись выжить в суровых условиях ледникового периода.

Насколько карикатурно подобное представление, становится ясно всем, кому доводилось держать в руке и рассматривать орудие каменного века вроде знаменитого "лаврового листа", изображенного на странице слева. Безупречные пропорции и изящная обработка этого кремневого лезвия неопровержимо доказывают, что тот, кто его изготовил, не мог быть неуклюжим тупицей, и свидетельствуют о замечательных технических достижениях. В действительности кроманьонский человек был умелым и изобретательным творцом орудий и совершил величайший скачок в истории техники. За 30 тысяч лет он продвинулся по пути прогресса намного дальше, чем все его предшественники за 1,3 миллиона лет, и куда больше, чем они, подчинил себе среду обитания.

Он был несравненным каменных дел мастером и, усовершенствовав прежние методы, изготовлял гораздо более разнообразные и эффективные орудия из кремня и прочих подходящих горных пород. Но, кроме того, он научился обрабатывать другие материалы - кость, рога, бивни, - которые прежде почти не использовались, и создавал из них новое оружие, придумывал новые приемы, чтобы эффективнее его применять, а также новые предметы обихода и украшения. Он научился разводить огонь лучше и быстрее и применил его для новых целей. Некоторые из сооруженных им жилищ лишь на шаг отстояли от настоящих домов, они были гораздо прочнее всех прежних и лучше защищали от холода, дождя и ветра; и когда климат изменился, человек сумел справиться с новыми трудностями. Технологические нововведения и развитие материальной культуры пришли на смену физической эволюции: человек теперь все больше рвал связи со своим звериным прошлым. Он по-прежнему зависел от природы, но она им больше не управляла. Повсюду, от тропиков до Арктики, он преуспевал в своих взаимоотношениях с природой, и в целом его жизнь во всех географических областях была полноценной жизнью.

Усовершенствование каменных орудий явилось решающим моментом новых технических достижений кроманьонского человека, но, как ни смешно, никому не известно назначение самых прекрасных образцов его новой сноровки - тонких пластин, вроде двадцативосьмисантиметрового "лаврового листа", получившего это название за свою форму. Слишком тонкий, чтобы служить ножом, слишком большой и хрупкий, чтобы быть наконечником копья, этот великолепно обработанный кусок кремня кажется сознательной демонстрацией мастерства. Несомненно, изготовление предмета таких гармонических пропорций требовало умения, граничащего с искусством, и многие археологи считают, что шедевры, подобные этому, были именно произведениями искусства, которые несли эстетическую и ритуальную функцию и не имели утилитарного назначения. Возможно, это были высоко ценимые дары, переходившие от одного человека к другому, от одной группы к другой.

Если такие большие "лавровые листы" изготовлялись не для практического применения, они являют собой четкий пример перехода техники в иное качество - ведь более мелкие обычные орудия, по образцу которых создавались эти шедевры, имели сугубо практическое назначение. Раскопки на западе Европы дали тысячи каменных остроконечников разной величины, и, несомненно, многие из них могли служить отличными наконечниками для копий или ножами с бритвенно острым краем. Это были важнейшие виды оружия в арсенале людей, которые, живя и охотясь в богатых дичью областях Европы, в борьбе за существование все меньше и меньше зависели просто от силы своих бицепсов и все больше и больше - от силы своего интеллекта и эффективности своего оружия.

Каменные лезвия были, бесспорно, остры и эффективны. Современные эксперименты показали, что хорошо обработанные кремневые наконечники острее железных и глубже проникают в тело животного. И по режущей способности кремневые ножи равны стальным или даже превосходят их. Единственный недостаток кремневых наконечников и ножей - их хрупкость, из-за которой они ломаются несравненно чаще.

Важнейшая роль этих орудий в жизни кроманьонцев привела специалистов к мысли, что большие практически бесполезные шедевры - а их найдено несколько десятков - могли быть ритуальными предметами, воплощениями идеального наконечника копья. Существует, впрочем, и предположение, что великолепный "лавровый лист" выделывался мастером-виртуозом просто для демонстрации своего искусства. В таком случае восхищение и похвалы, которые он получал от семьи, друзей или группы, были вполне заслуженными. "Лавровый лист" - это бесспорно шедевр, и в современном мире наберется лишь горстка людей, настолько искусных в древнем ремесле, что они могли бы создать нечто подобное.

Вполне естественно, хотя, пожалуй, и немного грустно, что умение, которое более миллиона лет было необходимым условием существования человека, почти исчезло за последние несколько столетий. Некоторые охотничье-собирательские племена - например, австралийские аборигены - по-прежнему изготовляют каменные наконечники для стрел и копий, а также скребки, но и они все больше предпочитают камню современные металлы. В индустриальном обществе в разных местах существуют кое-какие ремесленные общины, в той или иной степени практикующие древнее искусство. Например, крестьяне турецкой деревни Какмак вставляют кремневые пластины в деревянные сани, которые заменяют им молотилки - их протаскивают взад и вперед по пшеничным колосьям. В Англии, в Брандоне, двое-трое ремесленников еще делают кремни для кремневых ружей, используемых на американских празднествах, посвященных войне за независимость. И наконец, в разных странах отдельные энтузиасты (в большинстве археологи) самостоятельно изучили тонкости обработки кремня, чтобы побольше узнать о жизни доисторического человека и точнее установить, как он использовал свои орудия (см. стр. 81-89),

Приобрести нужную сноровку очень нелегко. В первую очередь необходимо знать материал - тот камень, от которого предстоит отбивать куски, чтобы затем, обработав их, изготовить то или иное орудие. Лучшие камни обладают единообразной тонкой структурой. Собственно говоря, наиболее удобный для обработки материал - это даже не камень, а стекло. Стеклянные изоляторы на телеграфных столбах в глухих районах Австралии исчезали быстрее, чем их успевали заменять, - местные аборигены обнаружили, что из них получаются прекрасные орудия. В конце концов рабочие начали оставлять у столбов кучки изоляторов как дар каменных дел мастерам.

Однако стекло - очень хрупкий материал, и в природе обсидиан (вулканическое стекло) встречается редко. На втором месте за ним стоит кремень. Его тонкая кристаллическая структура позволяет мастеру задать будущему орудию желаемую форму. Крупнозернистая структура и различные пороки мешают с такой же уверенностью обрабатывать граниты или слоистые камни вроде сланца. Если кремня не было, мастера использовали камни с наиболее тонкой структурой, какие могли отыскать, например кварциты или базальт.

Искусство обработки заключается в том, чтобы знать, в каком месте и как воздействовать на камень. По нему либо непосредственно ударяют каменным, костяным или деревянным отбойником, либо используют костяное долото, либо сильно нажимают в намеченной точке заостренным орудием, например отростком оленьего рога. Но всегда силу удара или нажима необходимо контролировать с абсолютной точностью, и мастер должен чувствовать все плоскости и углы структуры выбранного им камня. Когда он приобретает нужную сноровку, ему уже относительно нетрудно отбить или отжать от камня отщеп нужной величины с краями острыми, как бритва.

На этой диаграмме показано хронологическое соотношение пяти разных типов обработки каменных орудий, существовавших на территории нынешней Франции. Каждая оранжевая полоса соответствует одному из них. Оранжевые штрихи означают отсутствие точных сведений о том, когда возник или исчез данный тип. Солютрейский и мадленский типы вместе воплощают высший расцвет кроманьонской техники. Сменивший их азильский тип исчезает незадолго до возникновения земледелия
На этой диаграмме показано хронологическое соотношение пяти разных типов обработки каменных орудий, существовавших на территории нынешней Франции. Каждая оранжевая полоса соответствует одному из них. Оранжевые штрихи означают отсутствие точных сведений о том, когда возник или исчез данный тип. Солютрейский и мадленский типы вместе воплощают высший расцвет кроманьонской техники. Сменивший их азильский тип исчезает незадолго до возникновения земледелия

Эти два свойства некоторых видов камня - относительная Легкость обработки и тенденция, давать острые края при разломе - стали основой первой технологии человека, и на протяжении сотен тысяч лет умение их использовать было мерилом его технического прогресса. Вначале он применял какой-либо из двух основных способов: либо бил камнем о камень, чтобы заострить один из них в рубило или ударник, либо отбивал от одного камня отщепы с острыми краями и использовал эти отщепы как орудия. Со временем он открыл, как отбивать отщепы заранее заданной величины и формы и как обрабатывать и ретушировать их, используя затем для определенных целей - скребок, чтобы очищать шкуры, наконечник копья, чтобы убивать животных, топор, чтобы рубить или колоть дерево.

В кроманьонские времена появилось еще одно усовершенствование. Доисторические мастера в Европе научились отбивать от каменных нуклеусов очень тонкие, так называемые ножевидные пластины, длина которых превышает ширину по меньшей мере вдвое, а оба края настолько остры, что их иногда приходилось затуплять, чтобы пластину можно было зажать в руке. Для получения ножевидных пластин требуется высокая степень умения.

Мастер сначала придает кремневому желваку грубо цилиндрическую форму, а затем одну за другой откалывает пластины от внешнего края в продольном направлении, либо применяя сильный отжим, либо точно ударяя по верхнему краю нуклеуса. Откалывающиеся куски по длине равны нуклеусу (обычно 25-30 сантиметров), но толщина их, как правило, составляет несколько миллиметров. Каждая новая пластина откалывается точно рядом с предыдущей - и так вокруг всего нуклеуса, пока он не будет использован почти целиком. Затем из этих пластин выделываются разнообразные орудия. Хороший мастер может получить от одного нуклеуса более 50 пластин, потратив на всю операцию буквально минуты.

Этот обработанный и просверленный олений рог, найденный в Дордони (Франция) и сделанный 15 тысяч лет назад, принадлежит к загадочным кроманьонским изделиям, которые современные специалисты называют 'жезлом начальника' (исходя из предположения, что он служил символом власти). Более поздние жезлы были украшены сложной резьбой
Этот обработанный и просверленный олений рог, найденный в Дордони (Франция) и сделанный 15 тысяч лет назад, принадлежит к загадочным кроманьонским изделиям, которые современные специалисты называют 'жезлом начальника' (исходя из предположения, что он служил символом власти). Более поздние жезлы были украшены сложной резьбой

Метод ножевидных пластин много экономнее более древнего метода отщепов. Из данного количества кремня получается больше пластин, а кроме того, рабочий край такой пластины впятеро длиннее, чем у отщепа. Подобная экономия, возможно, не имела существенного значения в областях, где хорошего кремня было много; например, в Англии так называемые меловые кремни встречаются очень часто и всевозможных размеров - от кусков величиной с куриное яйцо до пятидесятикилограммовых желваков. Однако для группы охотников-собирателей, обитавшей в местах, небогатых кремнем, такое преимущество очевидно. Как указал С. А. Семенов, советский специалист, знаток орудий каменного века, "человек, используя малое количество кремня, достигает теперь значительно большего результата".

Интересно, что орудия из ножевидных пластин, найденные в Советском Союзе, в Костёнках на реке Дон (см. стр. 49-57), были сделаны из кремня, добывавшегося по меньшей мере в 150 километрах оттуда. Для охотников, живших в Костёнках, несомненно, имело смысл откалывать от желвака как можно больше пластин. Отбивались пластины прямо на месте добычи кремня, что также экономило время и силы. Если желвак оказывался с пороком, его тут же можно было спокойно заменить на другой; осколки, отбитые при предварительной обработке желвака, оставались на месте, и люди, возвращавшиеся в Костёнки с неотделанными пластинами, несли только полезный груз.

Метод ножевидных пластин, вероятно, был большим подспорьем для охотников, отправлявшихся в многодневные экспедиции в области, где почти не встречались не только кремни, но и другие мелкозернистые породы. Они могли брать с собой запас нуклеусов или пластин, чтобы было чем заменить наконечники копий, обломившиеся при неудачном броске или оставшиеся в ране животного, которому удалось убежать. А края кремневых ножей, которыми рассекали суставы и сухожилия, обламывались и затуплялись. Благодаря методу ножевидных пластин новые орудия можно было изготовить тут же на месте.

Все возрастающее совершенство выделки орудий, по-видимому, сыграло решающую роль в стремительном увеличении разнообразия в культурах кроманьонских групп. Рубила человека прямоходящего были примерно одинаковы, жил ли он в Испании или в Восточной Африке, и точно так же, где бы ни обитали неандертальцы, их скребла и ножи походили друг на друга - иногда настолько, что казалось, будто их сделал один человек. Но с появлением кроманьонцев положение меняется. В начале их эпохи на западе Европы существовали, согласно французской классификации, два основных типа изготовления орудий - ориньякский и перигорский (названные так по местностям, где были найдены первые их образчики) с некоторыми вариациями в каждом. В более поздние кроманьонские времена господствуют две другие культуры - солютрейская и мадленская.

Люди, изготовлявшие ориньякские и перигорские скребки, по-видимому, жили одновременно или почти одновременно. Это породило ряд загадок. Представлял ли каждый тип отдельную культуру? Отличались ли эти люди друг от друга физически? Не отражают ли различия в каменном инвентаре различия в климате, растительном и животном мире, привычные для каждой из этих групп? Или это просто различия в стиле? Может быть, одна группа в некоторых случаях изготовляла разные орудия - или одни и те же орудия, но в разных количествах - в зависимости от сезонной активности и тех или иных ситуаций.

Теперь как будто можно твердо считать, что некоторые варианты в изготовлении орудий отражают просто индивидуальность или предпочтения тех, кто их изготовлял, а не различия в функциональном назначении. У мастеров, живших в одной области и, возможно, связанных друг с другом, складывался определенный способ обработки кремня, а потому орудия получали сходную форму. Эти мастера ревниво держались своего стиля и передавали его новым поколениям как выражение своей личности - как подпись. Нет никаких сомнений, что искусство, живопись и украшения кроманьонского человека ясно свидетельствуют о растущем самовыражении и самоосознании. Вполне вероятно, что те же тенденции отражались и в некоторых его орудиях. Но как бы индивидуальны по выделке ни были орудия, входящие в различные кроманьонские инвентари, по своему целевому назначению эти инвентари имели много общего. Каждый из них включал гораздо больше специализированных орудий, чем те, которыми пользовались более древние люди. Археологи различают 60-70 видов орудий в каменном инвентаре некоторых неандертальцев - скребла, которые следовало держать горизонтально, ножи с затупленными спинками, обоюдоострые ножи и так далее. Но в инвентаре кроманьонцев их набирается свыше ста видов - ножи для нарезания мяса, ножи для обстругивания дерева, скребки для кости, скребки для шкур, сверла, проколки, каменные пилы, стамески, шлифовальные плиты и множество других. Кроманьонский человек был великим новатором. Среди прочего он, по-видимому, начал приделывать рукоятки из кости и оленьих рогов ко многим своим каменным орудиям вроде топоров и ножей. Рукоятки в два-три раза увеличивали силу, прилагаемую к данному орудию, обеспечивая более крепкую хватку и позволяя в гораздо большей степени использовать мышцы руки и плеча.

Одним из важнейших орудий, усовершенствованных кроманьонцем, был резец. Было бы очень соблазнительно сказать, что он его изобрел, но резцы обнаружены и в некоторых неандертальских инвентарях и даже у человека прямоходящего. Однако в руках первого современного человека резцы постепенно становились все лучше, все полезнее и все разнообразнее. В наши дни резцом называют, например, инструмент скульптора, гравера и т. д. В каменном веке это было орудие с крепким, резко скошенным краем или острием, употреблявшемся для того, чтобы резать, надсекать и обрабатывать такие материалы, как кость, рога, дерево, а иногда и камень. Таким образом, главное отличие резца от подавляющего большинства прочих орудий каменного века состояло в том, что с его помощью не убивали животных, не резали мясо, не очищали шкуры и не рубили молодые деревца для жердей. Он предназначался для изготовления других орудий и приспособлений, то есть имел ту же функцию, как и современные инструментальные станки. С появлением орудия для изготовления других орудий техника кроманьонского человека получила возможность развиваться во много раз быстрее, чем прежде.

С помощью резца, вероятно, изготовлялось много всяких деревянных приспособлений, но от них сохранились лишь незначительные фрагменты. А потому лучшим доказательством эффективности резца служат обработанные им орудия - великолепные орудия, которые, как и сам резец, свидетельствуют о замечательных достижениях кроманьонца.

Удовлетворение потребностей растущей материальной культуры кроманьонцев помогали три основных органических материала - кость, рога и слоновая кость, и резец открыл возможность для самого разнообразного их применения. Человек прямоходящий и неандерталец в определенной мере использовали кости - чтобы выскребать, прокалывать и копать, - но далеко не так широко, как кроманьонец. При раскопках типичной неандертальской стоянки на тысячу найденных каменных орудий приходится от силы 25 сделанных из кости. В кроманьонских поселениях это соотношение бывает равным один к одному или костяных орудий оказывается даже больше, чем каменных.

Кость, рога и слоновая кость были чудо-материалами кроманьонского времени - примерно такими же, как сейчас пластмассы. Они много прочнее и тверже дерева, а также менее хрупки и потому более удобны для обработки. Их можно было резать, выдалбливать, зазубривать, покрывать насечкой и заострять, придавая им разнообразную форму. Их можно было превращать в крохотные приспособления вроде игл или использовать для тяжелой работы: олений рог служит прекрасной киркой, любая из длинных костей ног мамонта, расколотая вдоль, - это уже почти готовый совок, нуждающийся только в ручке. Слоновую кость можно распарить и изогнуть, что открывало новые возможности для выделки орудий.

И к тому же материалы эти не приходилось добывать специально: ими в изобилии снабжали кроманьонцев те самые животные, на которых они постоянно охотились. Само собой разумеется, что у всех животных есть кости, а многие из крупных травоядных - благородные олени, северные олени и мамонты - обладали, кроме того, рогами или бивнями. Рога же и вовсе истинный подарок природы: ведь каждый год олени сбрасывают рога, так что людям оставалось только подбирать их. Поскольку одно время благородные и северные олени были на западе Европы особенно многочисленны, их рога использовались шире, чем кость или бивни. В некоторых безлесных районах на востоке Европы и в Сибири источником сырья для орудий были скелеты мамонтов, умерших естественной смертью или загнанных охотниками в ловушку. Средний бивень мамонта достигал в длину почти трех метров и весил более сорока килограммов - из такого количества сырья можно было изготовить много орудий и всяческих приспособлений.

Правда, кость, рога и бивни требовали для обработки особого орудия. И вот тут-то пригодился резец. Его крепкий напоминающий стамеску край легко прорезал и тесал кость, не ломая ее. Чтобы перерезать кость, мастер проводил по ее окружности глубокий желобок, а затем резким ударом ровно разламывал в нужном месте - так в наши дни стекольщик проводит алмазом по стеклу, а затем обламывает его.

Чтобы изготовить иглу, проколку или шило, достаточно было процарапать резцом две глубокие параллельные выемки до более мягкой сердцевины, после чего полоска между выемками выламывалась и ей придавалась желательная форма (см. стр. 86-87). Из кусков кости, кроме того, можно было сделать лощила, скребки, бусы, браслеты, орудия для копания и еще много всякой всячины.

Кроме домашней утвари, из кости и рогов изготовлялись наконечники для копий, дротики и зазубренные концы гарпунов, помогавшие кроманьонцам полнее использовать изобилие всевозможной дичи. Пожалуй, такое количество пригодных в пищу травоядных никогда еще не населяло нашу планету - мамонты, лошади, благородные и северные олени, кабаны, зубры в Европе и Азии, а в Африке жили все животные, существующие в ней теперь, и еще много всяких других, ныне вымерших, включая гигантских родичей буйвола, бубала и зебры. Как выразился английский археолог Грэхем Кларк, с точки зрения кроманьонца эти животные существовали для того, "чтобы преобразовывать растения в мясо, жир и сырье вроде шкур, сухожилий, костей и рогов", - и первые современные люди пускали в ход всю свою немалую изобретательность, чтобы использовать эти дары природы как можно полнее.

Археологи нашли в Европе два поразительных свидетельства охотничьей сноровки кроманьонцев. Неподалеку от города Павлова в Чехословакии были раскопаны остатки скелетов более 100 мамонтов, лежавшие одной колоссальной грудой, а под Солютре, во Франции, еще более ошеломляющая груда содержала окаменелости примерно 10 тысяч диких лошадей, беспорядочно валявшихся под высоким обрывом. Кости мамонтов, по-видимому, остались от животных, которых охотники убивали в ямах-ловушках. На лошадей умелые охотники, прекрасно знавшие местность и привычки своей добычи, быть может, устраивали облавы и гнали их к этому обрыву, откуда животные в панике срывались вниз, и так повторялось из года в год, из поколения в поколение.

Весьма вероятно, что люди той эпохи, включая предков индейцев, которые со временем заселили равнины Северной Америки, умели охотиться на крупную дичь, как никто другой за всю историю человечества. Они, несомненно, знали, какие растения предпочитают данные животные, знали, когда начинаются сезонные миграции и с какой скоростью передвигаются животные, знали, что их пугает и что успокаивает. Они знали, где копать ямы-ловушки и где располагать ременные петли с приманкой. Они умели направлять животных в естественные или специально сооруженные загоны - либо вспугивая стадо, либо искусно и незаметно поворачивая его в нужную сторону. Попавших в ловушку животных добивали копьями или ножами и разделывали туши тут же на месте. Мясо затем относили на стоянку, быть может, после предварительной обработки: например, уже нарезав его узкими полосами, а потом прокоптив или провялив.

Эти охотники, несомненно, знали анатомию своей добычи и разбирались в том, какую пользу приносит употребление в пищу тех или иных органов. Современные эскимосы внутренних областей Аляски сберегают надпочечники убитых карибу для маленьких детей и беременных женщин. Химический анализ этих желез внутренней секреции показал, что они удивительно богаты витамином С, который абсолютно необходим для человека, но входит лишь в относительно небольшое число компонентов рациона эскимосов. И не переоценивая знаний кроманьонских охотников в этом отношении, можно все же предположить, что и они тоже прекрасно знали, какие части убитой дичи особенно полезны, а не только вкусны.

Глубокое понимание повадок и особенностей дичи в сочетании со значительным улучшением охотничьего снаряжения намного увеличило количество добываемого мяса. У людей уже давно были деревянные копья с обожженными концами или острыми каменными наконечниками. Этими копьями они действовали точно пиками или метали их издалека, однако брошенное рукой копье вряд ли часто наносило тяжелую рану даже молодому оленю, не говоря уж о толстокожих великанах-зубрах, особенно если его бросали вслед убегающему животному. Кроманьонские охотники изобрели копьеметалку, помогавшую точнее поражать дичь на заметно большем расстоянии.

Как указывают находки во французской пещере Ла-Плакар, это приспособление появилось по меньшей мере 14 тысяч лет назад. Там были обнаружены фрагменты копьеметалок, включая продолговатый кусок кости с зубцом на конце, очень похожий на огромный вязальный крючок. В целом на юго-западе Франции и вблизи Боденского озера найдено около 70 копьеметалок, сделанных из оленьих рогов, но в Старом Свете они больше почти нигде не встречаются - возможно потому, что их делали из недолговечного дерева и они давным-давно сгнили. Около 10 тысяч лет назад деревянными копьеметалками пользовались индейцы Северной и Южной Америки. Ацтеки называли их "атльатль". Эскимосы употребляли их до самого последнего времени, и они все еще в ходу у австралийских аборигенов, которые называют их "вумера".

Упрощенно говоря, копьеметалка является как бы продолжением человеческой руки, удлиняя ее на 30-60 сантиметров. Один конец служит рукояткой, а на другом имеется зубец или крючок, чтобы удержать тупой конец копья (см. стр. 28-29). Охотник поднимает копьеметалку над плечом зубцом вверх и кладет на нее копье так, чтобы острый конец был направлен вперед и чуть вверх. Чтобы метнуть копье, он резко выбрасывает руку вперед, и оно срывается с зубца копьеметалки в верхней точке описываемой ею дуги с большой начальной скоростью благодаря возникающей при этом центробежной силе. Охотник продолжает держать копьеметалку, к концу которой может быть прикреплен ремень, обмотанный вокруг его запястья. Копье летит быстрее, чем при броске рукой, так как копьеметалка удлиняет рычаг и конец с зубцом движется быстрее конца, зажатого в пальцах.

Современные эксперименты показали огромное преимущество копьеметалки. Брошенное рукой двухметровое копье пролетает не более 60-70 метров, а копьеметалка посылает его на 150 метров с такой силой, что оно убивает оленя в 30 метрах. Это увеличение дальнобойности играло для доисторического охотника колоссальную роль. Ему уже больше не приходилось подкрадываться к добыче почти вплотную, он даже нередко успевал метнуть копье до того, как животные заметят его и обратятся в бегство. Теперь человек мог охотиться и в одиночку: окружать животное, прежде чем поразить его копьем, уже не требовалось. И само собой разумеется, копьеметалка делала охоту более безопасной, так как позволяла держаться на почтительном расстоянии от зубов, рогов и копыт. Преимущества всего этого очевидны: охотники, которые чаще добывали дичь, а сами реже получали раны, жили лучше и дольше.

Первые копьеметалки, вне всяких сомнений, делались из дерева, как современные австралийские вумеры, но вскоре их стали делать из оленьих рогов. Эти более поздние кроманьонцы, которых называют мадленцами, украшали свои копьеметалки резными фигурами и узорами, а возможно, и раскрашивали их - в углублениях одной сохранились следы красной охры, а глаза на других зачернены. Многие копьеметалки поражают изяществом и выразительностью изображенных на них животных - лошадей, оленей, горных козлов, зубров, птиц и рыб (см. стр. 98). Такое сочетание эстетики с утилитарностью проглядывает во многих аспектах жизни кроманьонского человека. По меньшей мере три копьеметалки как будто свидетельствуют о раблезианском юморе - на всех трех с удивительным искусством изображены испражняющиеся горные козлы.

Этот кусок железного колчедана (увеличенный в полтора раза), древнейший из известных 'огненных камней', был найден в бельгийской пещере, где он пролежал 10 или более тысяч лет. Глубокая выемка в округлом куске колчедана появилась в результате постоянных ударов кремнем, высекавших искры. По-видимому, кроманьонцы первыми открыли, что кремень и железный колчедан дают искры, достаточно горячие, чтобы запалить трут
Этот кусок железного колчедана (увеличенный в полтора раза), древнейший из известных 'огненных камней', был найден в бельгийской пещере, где он пролежал 10 или более тысяч лет. Глубокая выемка в округлом куске колчедана появилась в результате постоянных ударов кремнем, высекавших искры. По-видимому, кроманьонцы первыми открыли, что кремень и железный колчедан дают искры, достаточно горячие, чтобы запалить трут

Изменилось и само копье. К этому времени охотники поняли, что зазубренный наконечник наносит более тяжелые раны, чем гладкий. Наконечники гарпунного типа, изготовлявшиеся из кости и рогов, часто имели по нескольку зазубрин с одной или с обеих сторон. Другое усовершенствование было продиктовано тем, что копье, и попав в животное, редко убивало его наповал. Охотники преследовали его, пока оно не ослабевало от потери крови, и тогда добивали. Для ускорения этого процесса охотники начали изготовлять наконечники с глубокими желобками по обеим сторонам - углубления эти, по-видимому, были предназначены для того, чтобы кровь быстрее и легче вытекала из раны.

Возможно, с охотой было связано и загадочное приспособление, которому дали название "жезл начальника". Жезлы эти изготовлялись из рогов или кости и заметно различаются по длине, хотя и редко бывают больше 30 сантиметров. Они имеют Y-образную или Т-образную форму, и под развилкой "Y" или под перекладиной "Т" обязательно просверлено отверстие. В отличие от смертоносных наконечников, простых и зазубренных, их назначение остается интригующе неясным.

Многие археологи полагают, что оно было ритуальным - что жезлы, подобно скипетрам, служили символом статуса или авторитета тех, кто имел право их носить. Некоторые жезлы имеют явно фаллическую форму, и, возможно, им приписывалась определенная магическая сила. Другие археологи предлагают вполне прозаическое объяснение и считают их приспособлением для выпрямления стрел - если погнутое древко стрелы всунуть в отверстие и закрепить его концы, то, действуя жезлом как рычагом, можно выправить изгиб, особенно если древко предварительно распарить или вымочить.

Кроме того, жезл мог использоваться как охотничье оружие - своего рода праща, состоявшая из рукоятки и куска кожи, закрепленного на ней ремешками, пропущенными сквозь отверстие. Предлагались и другие объяснения - от самых бытовых (колышки для жилищ из шкур) до шутливых (см. стр. 65). Но пока тайна жезлов остается неразгаданной.

Загадкой иного рода является вопрос о том, пользовались ли кроманьонцы луком и стрелами. Четких археологических доказательств, что у них было такое оружие, не существует, во всяком случае, если исключить самый конец их эры. Поскольку луки обычно делаются из дерева и сухожилий или кишок, было бы поистине чудом, если бы хоть один экземпляр сохранился со времен последнего оледенения. В Дании было найдено два лука древностью около 8 тысяч лет, а юго-восточнее раскопки стоянок охотников на северных оленей дали большое количество деревянных стрел с каменными наконечниками, сделанных примерно 10 тысяч лет назад. Во французской пещере Ла-Коломбьер были обнаружены небольшие камни, возможно, древностью более 20 тысяч лет, с нацарапанными рисунками, которые как будто изображают оперенные метательные снаряды, но стрелы это или дротики, решить невозможно.

Тем не менее совершенно ясно, что у кроманьонского человека было вполне достаточно интеллекта и находчивости, чтобы изобрести лук. Ему было известно, что согнутые молоденькие деревца резко выпрямляются, если их отпустить; у него были кожаные ремни, и он почти наверное знал, что высушенные сухожилия и кишки животных очень прочны и упруги. Вот почему многие археологи теперь убеждены, что некоторые кроманьонские охотники пользовались луком и раньше чем за десять тысяч лет до нашей эры, хотя материальных свидетельств этого не сохранилось.

Бесспорно, лук обеспечивал кроманьонскому охотнику колоссальные выгоды. Копьеметалка при всех своих преимуществах вынуждала его выбегать на открытое место, и при неудачном броске вспугнутые животные спасались бегством. Но с луком он мог оставаться в укрытии и, промахнувшись, послать новую стрелу - и еще, и еще. К тому же стрела летела быстрее копья и поражала сильнее на более значительных расстояниях. С помощью лука было легче поразить бегущую или мелкую добычу, а также летящих птиц.

Пожалуй, в расширении рациона кроманьонцев и в освоении областей, прежде не пригодных для человеческого обитания, даже большую роль, чем копьеметалка и лук, сыграло изобретение различных приспособлений для ловли рыбы. Люди и раньше пользовались дарами ручьев, рек и моря, но для некоторых кроманьонцев рыболовство стало основным занятием. Так, например, археологический материал, оставшийся после охотников-собирателей, живших в пещере Нельсон-бей в Южной Африке, свидетельствует, что и тут усовершенствование орудий и приспособлений было необходимым условием успешного выживания.

Одним из таких хитроумных изобретений была острога-острие с прикрепленными по бокам двумя костяными изогнутыми зубьями, которые удерживали рыбу, пронзенную острием. Применялась и рыбная распялка - небольшая костяная или деревянная палочка около 5 сантиметров, привязанная за середину к длинному кожаному ремешку или сухожилию. Рыбак забрасывал распялку с наживкой в воду, рыба заглатывала наживку, распялка застревала у нее в горле, и рыбак вытаскивал добычу на берег.

Несколько позже в Южной Африке, а может быть, и в Европе люди начали ловить рыбу в значительно больших количествах, чем когда-либо прежде. Маленькие цилиндрической формы камни с желобками, найденные в Южной Африке, возможно, подвешивались как грузила на сети, сплетенные из ремней или растительных волокон. С помощью сетей двое-трое рыбаков могли за один прием поймать целый косяк рыбы.

Возможно, кроманьонцы применяли и каменные загородки, которыми первобытные племена все еще пользуются для ловли рыбы. Они были бы особенно эффективны на таких реках, как Дордонь и Везер во Франции, где в дни нереста лосось шел вверх по течению одним живым потоком. Вполне можно предположить, что в сезон нереста небольшие группы отправлялись на реку далеко от основной стоянки, чтобы заготовить лососину для всех. Рыбу, вероятно, чистили и вялили на солнце или коптили на кострах прямо там же и уносили уже готовую для хранения. Во Франции, в Сольвье, раскопки обнаружили большой прямоугольник, аккуратно выложенный мелкими камнями. Его местоположение и форма наводят на мысль, что он служил для вяления рыбы.

Систематическая эксплуатация обильных белковых ресурсов морей, рек и озер, включая не только рыбу, но и разнообразных моллюсков, по мнению антрополога Бернарда Кэмпбелла, имела большое значение не только потому, что она расширила основы человеческого рациона, но и потому, что подводила человека к следующему великому шагу в культурной эволюции - к оседлости. Когда кроманьонцы получили такое надежное дополнение к своей мясной и растительной пище, как рыба и моллюски, необходимость постоянно скитаться в поисках добычи начала исчезать. Благодаря сетям они с меньшей затратой усилий получали больше пищи, чем прежде, когда были просто бродячими охотниками-собирателями, а потому более значительное число людей могло обитать на одном месте, не голодая. В мире со стремительно увеличивающимся населением возможность перехода к оседлому образу жизни играла решающую роль.

Для людей конца ледникового периода усовершенствование орудий и приемов добывания пищи было главной, но не единственной заботой. По мере того как они учились брать у природы все больше и больше ее даров, они находили и более эффективные способы защиты от ее суровости. Изготовление тщательно сшитой, пригнанной по телу одежды помогло им завоевать дальний север и открыло путь к безлюдным просторам Американского континента.

Кроманьонская одежда из шкур, вероятно, напоминала национальную одежду эскимосов. Рубаха с плотно зашитыми швами, чтобы удержать тепло тела, штаны, легко заправляющиеся в сапоги, и что-то вроде носков, возможно меховых, позволяют чувствовать себя нормально в любую погоду, кроме самых уж лютых холодов. А верхняя одежда, состоящая из меховой куртки с капюшоном, рукавиц и меховых сапог, не дает человеку замерзнуть даже в трескучие морозы. Некоторые фигурки каменного века, найденные в Советском Союзе, по-видимому, изображают женщин, одетых в меха. Но и в более мягком климате хорошо сшитая одежда обладает явными преимуществами - самые древние иглы с ушком были изготовлены теми же солютрейскими мастерами, которые создавали удивительные "лавровые листы".

Для охотников-собирателей, вступавших в борьбу с ледяной стужей Севера, даже важнее теплой одежды был огонь. Со времен человека прямоходящего люди пользовались им для приготовления пищи. Кроме того, он давал им свет, тепло и защиту от опасных хищников. Но кроманьонцы нашли для огня и другие применения. Начнем с того, что они - первые из людей, оставившие доказательства своего умения быстро добывать огонь в случае нужды. В одной бельгийской пещере был найден округлый кусок железного колчедана. Этот минерал принадлежит к тем немногим природным веществам, из которых кремень выбивает искры, способные зажечь сухой трут, - искры, получающиеся при ударе кремня о кремень или простого камня о другой простой камень, недостаточно горячи. Более того, на поверхности бельгийского колчедана есть выемка, образовавшаяся от многочисленных ударов. Отыскать кусок железного колчедана далеко не просто, а потому "огненные камни", несомненно, очень ценились и группа носила их с собой во всех своих странствиях.

Еще более поразительный пример власти, которую кроманьонский человек продолжал приобретать над огнем (свидетельства чему были найдены в Советском Союзе и Франции), на первый взгляд кажется совсем неинтересным - это неглубокие выемки в дне очага и отходящая от него канавка. Столь простенькое нововведение, возможно, не раз оставалось незамеченным во время более ранних раскопок. А ведь, в сущности, это был первый шажок на пути к современным доменным печам. Дело в том, что огонь горит жарче, если получает больше воздуха, то есть больше кислорода. Выемки и канавки этих доисторических очагов открывали воздуху путь к топливу, и пламя давало больше жара.

Восходящий к десятому тысячелетию до нашей эры, этот черепок найденный в пещере на юге Японии, считается древнейшим остатком сосуда из обожженной глины. Волнообразная декоративная полоска, вероятно, кусочками налеплялась на сосуд перед обжигом. Для чего служили эти гончарные изделия, не известно, так как ни этот фрагмент, ни другие, найденные поблизости, не позволяют установить, какой была их первоначальная форма
Восходящий к десятому тысячелетию до нашей эры, этот черепок найденный в пещере на юге Японии, считается древнейшим остатком сосуда из обожженной глины. Волнообразная декоративная полоска, вероятно, кусочками налеплялась на сосуд перед обжигом. Для чего служили эти гончарные изделия, не известно, так как ни этот фрагмент, ни другие, найденные поблизости, не позволяют установить, какой была их первоначальная форма

Древним обитателям русских степей, сооружавшим такие очаги, это приспособление было совершенно необходимо из-за топлива, которым они пользовались. Ввиду отсутствия деревьев они вынуждены были довольствоваться топливом, горящим в обычных условиях очень плохо. Они жгли все тот же чудо-материал, который революционизировал производство орудий, - кость. Хотя ее трудно зажечь и горит она скверно, так как горючие вещества в ней составляют всего 25%, жара кость дает достаточно. И доисторические русские степняки использовали кости как поленья, что доказывается отсутствием древесного угля и значительными количествами костной золы в их специально поддуваемых очагах.

Очаг означал дом, и кроманьонский человек, изменивший столь многое, изменил и понятие дома. Живя в пещерах и под скальными навесами, прежде служившими приютом его предшественникам, он - во всяком случае, в некоторых местах, - казалось, больше следил за чистотой своего жилища: мусор уже не накапливался внутри, а выбрасывался наружу.

Особенно заметны улучшения кроманьонских жилищ в тех областях, где не было готовых приютов. В Центральной и Восточной Европе, а также в Сибири в открытых местностях было найдено много остатков крепких сооружений. По-видимому, в них жили хотя и не круглый год, но более или менее постоянно. Одно из известнейших таких селений было раскопано в Дольни-Вестонице, на юге центральной части Чехословакии, и по сохранившимся остаткам удается воссоздать крайне любопытную картину домашней жизни человека, обитавшего в Европе 27 тысяч лет назад.

Отпечаток пальца (руки или ноги) двадцатисемитысячелетней давности сохранился на брошенном комке глины, обожженной в огне на 15 тысяч лет раньше первых известных гончарных сосудов. Этот бесформенный комок, найденный возле ямы, служившей печью для обжига в Дольни-Вестонице (Чехословакия), по-видимому, был обожжен случайно вместе с фигурками животных, фрагменты которых найдены там же
Отпечаток пальца (руки или ноги) двадцатисемитысячелетней давности сохранился на брошенном комке глины, обожженной в огне на 15 тысяч лет раньше первых известных гончарных сосудов. Этот бесформенный комок, найденный возле ямы, служившей печью для обжига в Дольни-Вестонице (Чехословакия), по-видимому, был обожжен случайно вместе с фигурками животных, фрагменты которых найдены там же

На травянистом пригорке с редко разбросанными деревьями располагалось селение из пяти хижин, частично обнесенное простой изгородью из вкопанных в землю мамонтовых костей и бивней, которые затем обложили хворостом и дерном. Одна хижина стояла в 80 метрах от остальных. Четыре хижины, построенные рядом, опирались на слегка наклоненные внутрь деревянные столбы, вкопанные в землю и для устойчивости обложенные камнями. Стенами служили шкуры, предположительно обработанные и сшитые, - их натягивали поверх столбов и закрепляли на земле камнями и тяжелыми костями.

По склону неподалеку от хижин струился ручеек, и земля вокруг была утрамбована ногами людей, которые жили там из поколения в поколение. На открытом пространстве между хижинами горел большой костер - возможно, особый хранитель огня следил, чтобы он не погас, и подбрасывал в него кости. По-видимому, костер горел постоянно, чтобы отпугивать хищников.

Внутри самой большой хижины, длиной около 15 метров, а шириной около 6 метров, в полу было обнаружено пять неглубоких очажных ям. У одного очага в землю были вкопаны две длинные кости мамонта, поддерживавшие вертел. В этой довольно уютной обстановке нетрудно представить себе сидящего на валуне человека, который изготовляет орудия - точные движения мастера обманчиво неторопливы, каждый удар костяного отбойника откалывает от цилиндрического куска кремня (нуклеуса) тонкую пластину. Из дальнего конца хижины доносится чистый звонкий звук, похожий на птичью трель. Это женщина подула в полую кость с двумя-тремя дырочками - через 25 тысяч лет в Дольни-Вестонице найдут то, что мы теперь назвали бы свистулькой.

Но самой поразительной находкой оказались остатки маленькой хижины на склоне холма в стороне от остальных. Хижина была врезана в склон, так что он образовывал ее заднюю стену, боковые стены были частично сложены из камней и глины, а вход обращен в сторону подошвы холма.

Внутри посетитель увидел бы очаг, совсем не похожий на очаги в остальных хижинах, - глиняный свод над раскаленными углями. Это была печь для обжига глины - одна из самых первых таких печей на Земле. Даже и тогда в этой печи обжигалось особо составленное глиняное тесто - не просто глина с берега ручья, но смешанная с толченой костью, чтобы жар распространялся по ней равномерно, превращая вязкую массу в новый, твердый точно камень материал. Это первый в истории техники пример того процесса, которому предстояло стать повсеместным, - объединение и обработка двух или более разных веществ для получения нового полезного материала, не похожего на свои компоненты, что в дальнейшем привело к появлению стекла, бронзы, стали, нейлона и прочих бесчисленных материалов человеческого обихода. Пройдет еще 15 тысяч лет, прежде чем другие люди, обитавшие там, где теперь находится Япония, научатся превращать глину в сосуды, однако, как показывают находки в Дольни-Вестонице, керамика к этому времени уже была изобретена.

Когда хижина с печью была раскопана в 1951 году, оказалось, что ее закопченный пол усыпан осколками керамических фигурок. Среди них были головы животных - медведей, лисиц, львов. В одной особенно красивой львиной голове зияет отверстие, имитирующее рану, - быть может, фигурка должна была помочь какому-нибудь охотнику нанести такую же рану настоящему льву. Валялись на полу и сотни глиняных катышков с отпечатками пальцев доисторического мастера (см. стр. 78). Возможно, он снимал их с комка необожженной глины, когда начинал разминать его и придавать ему нужную форму. Рядом валялись руки и ноги человеческих фигурок, конечности животных. Возможно, они отвалились во время обжига или же древний скульптор небрежно отбрасывал фигурки, которые его не удовлетворяли.

Но гораздо интереснее и загадочнее всех этих обломков и даже фигурок животных на полу хижины найденные там человеческие статуэтки и особенно женские фигурки. В отличие от животных они не реалистичны. Их грудь и ягодицы непомерно велики, руки весьма условны, а ноги сходятся в острие. Специалисты и сейчас еще не пришли к единому заключению относительно этих Венер, как их называют (см. стр. 90,95-97). Были ли они богинями домашнего очага и заостренные ноги втыкались в землю, чтобы они стояли прямо, оберегая дом? Были ли они символом плодоносности и их гипертрофированные формы должны были обеспечивать плодородие? Но как бы то ни было, они прекрасны, несмотря на свои гротескные пропорции. В них есть грация и достоинство, а стилизованная пластичность роднит их с некоторыми современными скульптурами.

А тот, кто их сделал? Был ли он просто ремесленником? Или художником? Или шаманом? Несомненно одно: искусство и практический труд уже спаялись неразрывно. И это было одним из блистательнейших достижений кроманьонского человека.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








В Китае открыли новый вид меловых млекопитающих, который обладал чертами плацентарных и сумчатых одновременно

Открыты два новых вида древних южноамериканских млекопитающих

40 тысяч лет в вечной мерзлоте

Палеонтологи нашли в Аргентине первого гигантского динозавра

Загадка ставропольских слонов: кого нашли археологи в городской черте Ставрополя

Ядер нет. Ученые опровергли возможность клонирования мамонта

Мисс Лия — королева сапиенсов

Конфискованная находка рассказала о социальном поведении овирапторных динозавров

Представлен практически полный скелет австралопитека

Найдена самая длинная дорожка следов динозавров

Лежавшие 140 лет на музейной полке окаменелости оказались неизвестным видом древней рептилии

Ротовая полость древних земноводных содержала тысячи крошечных зубов

В Аргентине обнаружили и описали самых больших сухопутных динозавров в мире

Палеонтологи обнаружили крупнейшие следы динозавров

Статус наследия ЮНЕСКО хотят присвоить уникальной плите с отпечатками динозавров в Боливии

С хоботом наперевес. Что мы знаем о стегодонах

Растения помогли древним бегемотам распространиться по Африке

Люди из Джебель Ирхуд — ранние представители эволюционной линии Homo sapiens

Полый позвоночник не давал перегреться зауроподам

Вымирание мамонтов ускорили болезни и патологии скелетной системы

Встречаем первого российского титанозавра

Почему было так много видов динозавров?

Лимузавры теряли зубы по мере взросления

Ученые разгадали тайну хиолитов — загадочных палеозойских животных

Древнейший моллюск был похож на шипастого слизня

Ученые обнаружили окаменелого проторозавра накануне живорождения

Череп гигантского медведя из сказаний
© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, оформление, разработка ПО 2001-2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:
http://paleontologylib.ru/ 'PaleontologyLib.ru: Палеонтология - книги и статьи'

Рейтинг@Mail.ru Rambler s Top100